Как дети войны нашли себя в мирной жизни

 

Как они себя в то время ощущали, что видели и пережили? И как потом нашли себя в мирное время? Об этом – воспоминания бывшего председателя Татарского республиканского отделения ВОГ, бывшего председателя Совета ветеранов труда ТРО ВОГ Земфиры Николаевны Орловцевой. 20 июня ей исполнилось 90 лет, наполненных любовью к людям, творческой энергией. Такие ее замечательные человеческие качества отмечают все, кто с ней работал, общался, дружил. И такой ее душевный настрой сохраняется до сих пор!

– Я родилась в Красноярске. Дедушка мой был мулла, в 1937 году его репрессировали, моя мама переехала к мужу, моему отцу Николаю Михайловичу Крылову, который был директором школы глухих детей в Уфе.

Когда началась Великая Отечественная война, мне было 6 лет. В Уфе мама родила мне братика Славика. Каждое утро она уходила на завод, оставляя меня с малышом. Напротив нашего дома был морг, туда каждый день на телегах, а потом на больших грузовиках привозили погибших людей: мирное население. Уфу бомбили, и я все время боялась того, что завод, где работает мама, попадет под бомбежку. Брала маленького братика и ходила смотреть на погибших. К счастью, маму мы свою там не находили.

Кушать хотелось постоянно, от голода сводило живот до судорог, братик плакал от недоедания: молока у матери не было. Изредка мама приносила с завода твердые пряники, и тогда счастью моему не было предела! Самое страшное наступало ночью, откуда-то с потолка и из всех щелей старого барака выбегали голодные крысы и сидели на стенах. Тогда мама добавляла дров в печку, брала большие металлические щипцы и бросала этих крыс в печь. 

Так мы и жили. Через годик Славик встал на свои рахитичные ножки и пошел. Однажды мне пришлось отлучиться, оставила братишку дома одного, но любопытный ребенок не хотел сидеть на месте. Он вышел на дорогу посмотреть на проезжающий транспорт: так его завораживали машины, игрушек-то у нас не было. Дверка одного из автобусов зацепила Славика и потащила по булыжной мостовой, пока сердобольные люди, заметив, не закричали водителю этого автобуса, чтобы он остановил транспорт. Окровавленного братика отвезли в больницу. Когда я зашла в палату, где лежал Славик, я увидела только его глаза, остальное все было перебинтовано. Вечером мама пришла с работы, и мне здорово попало за то, что такое несчастье случилось по моей вине.

В школу я пошла в Уфе, учиться я любила, мне нравились учителя, у меня было множество подруг. После войны мы с мамой переехали в Красноярск. Через некоторое время мама решила поехать в Москву в ЦП ВОГ, попросила направить ее на работу в Московскую область. Ей дали направление на работу в Дмитровск, сначала мама подумала, что этот город в Московской области, но оказалось, что это другой Дмитровск в Орловской области. Когда мы приехали туда, были шокированы, настолько все разрушено и сожжено. Мама не знала за что браться, к кому обращаться! Постепенно она начала знакомиться с руководителями города и стала поднимать и выстраивать школу для глухих детей. Для меня работы в Дмитровске не было, я работала педагогом в вечерней школе неслышащей молодежи в Орле. До сих пор помню, как ко мне на переменках или после занятий обращались за помощью объяснить по материалу учебы мои ученики, а многие из них были моего возраста или старше, но знания хотели получать все. Все, чего они лишились во время войны, наверстывали в мирное время. Многие из моих учеников потом стали известными людьми. 

Домой (на квартиру к хозяйке) я возвращалась почти в полночь, по разрушенному городу идти было страшно, преступность тогда зашкаливала. Помню один случай. Перед новогодними каникулами в школе я накупила елочных игрушек, села в попутную грузовую машину в кузов и поехала к маме и брату в Дмитровск. Дорога проходила через лес, и вот в темноте я увидела много сверкающих глаз: за машиной бежала стая волков. Мороз 30-35 градусов, напугана я была страшно. Но, к счастью, все обошлось, доехала я хорошо и свой хрупкий груз довезла. Это была наша первая елка с елочными игрушками в семье. 

В Дмитровске мама смогла в трудное послевоенное время провести большую работу и отстроить заново школу. В ЦП ВОГ поняли, насколько мама сильная женщина, и в 1953 году дали ей направление в ТАССР, в Казань – поднимать социально-культурную, образовательную и физкультурно-спортивную работу с неслышащими людьми. Тогда председателем Татарского правления ВОГ был Кабанов, он направил мою маму с детьми (мне было 18 лет, Славику 11 лет) в Зеленодольск. Было тяжело, своего жилья не было. В Зеленодольске помещение общества глухих было небольшим и деревянным, но стояло в центре большой площади земли. Мама, засучив рукава, взялась за дело: начала знакомиться с руководством города, доставать стройматериалы, и благодаря ее пробивному характеру и энергии получилась прекрасная новая пристройка к помещению общества глухих. В ней мы и стали жить.

Постепенно все налаживалось: рядом с помещением организации сделали грядки – так у нас появился маленький огородик. Оградили площадку для игры в футбол, волейбол, настольный теннис. Мы с братом постоянно помогали маме. Чуть позже, чтобы как-то сделать жизнь инвалидов по слуху интересной и насыщенной, разнообразить ее, в этом деревянном здании были организованы кружки художественной самодеятельности: драматический и пантомимы, затем – танцевальный и жестового пения. Ставили спектакли, делали реквизит, бутафорию, сами шили костюмы. 

В то время люди с нарушением слуха работали на различных предприятиях Зеленодольска: на заводе имени Серго, на заводе имени Горького, ПФМК, фанерном заводе, швейной фабрике. И все они, утомленные после работы, поднимались в гору, где находился клуб ВОГ, в котором новый председатель и ее дети начали проводить различные мероприятия. Здесь, в стенах клуба у уставших людей появлялось второе дыхание, интересная и занимательная жизнь.

Я, тогда молоденькая девушка, сеяла «разумное, доброе, вечное» среди неслышащей молодежи, преподавала в спецклассах русский и литературу, можно сказать, что мы с братом дали начало художественной самодеятельности в Зеленодольской организации ВОГ. Я старалась много читать, самообразовываться, чтобы доходчиво и понятно рассказывать инвалидам по слуху прочитанный материал. Мы со Славиком ставили спектакли, театральные постановки, театрализованные представления. Брата Бог поцеловал в темечко: он, одаренный от природы, был и хорошим художником: рисовал замечательные декорации к спектаклям, писал стихи, его фотографии отличались интересным пойманным в объектив сюжетом. Брат Вячеслав впоследствии получил два высших образования и стал актером театра «Мимики и жеста» в Москве, а потом и режиссером.  

Когда я вышла замуж и стала счастливо жить в семье мужа, родились друг за другом дочка и сын, я была счастливой женой и мамой. Надеялась, что все детские несчастья мои закончились, и ждет меня долгая семейная жизнь. Все так и случилось!