Всякий раз, вспоминая Великую Отечественную войну, думаю вот о чем: каждый человек имел свою историю, свою судьбу, но, соединяясь воедино, пути людей проложили дорогу ко всенародной победе, долгой и трудной была эта дорога.

Моя малая Родина – Смоленщина. Там я родилась, жила и училась до страшного 22 июня 1941 года. Детство было счастливым. Нас было пять дочерей. И вот объявлена война. Это жуткое сообщение в один момент сделало нас, детей, взрослыми. Мне было 11 лет. Со слезами мы провожали на фронт старших. По призыву военкомата из дома ушли отец – Михаил Кизилин, сестра Вера всю войну прошла в танковой части от Орла до Кракова, сестра Любовь в ополчении защищала Москву.
Помню, как немцы подошли вплотную к Смоленску. Вечером смотрели багровое зарево пожарищ, слышали залпы боев на Соловьевой переправе. Потом город с воздуха стали бомбить, наш дом превратился в пепел. В суматохе мы с мамой потерялись. Город переходил из рук в руки, наши войска начали отступать, и я вместе со всеми. Под Ельней натерпелась страху: фашисты, чтобы занять город, выстроили впереди в ряд мирное население: детей, женщин, а сами за нашими спинами пошли в наступление. Красноармейцы кричали нам в громкоговорители: «Ложитесь, падайте на землю». Но очень много людей погибло. Я чудом осталась в живых, прибилась к нашему полевому госпиталю. Войска отступали, скоро мы оказались под Вязьмой, в деревне Семлево. Госпиталь размещался в коровнике, я помогала как могла: бегала за водой, собирала лекарства – у убитых солдат потрошила индивидуальные пакеты. Раненых было очень много. Хирург Петр Ширман, медсестра Лена Козлова работали день и ночь. Раненых перевязывали и, кто мог идти, переодевали в гражданскую одежду, и мирные жители их выводили из окружения. В один из зимних дней, вернувшись с задания, подошла к коровнику: тишина, пусто, обошла сарай, в силосной яме стоны раненых – гады, даже пули пожалели убить...
Позже я попала в конный корпус под командованием генерала Белова. Наши войска перешли в наступление, снова оказалась на Смоленщине, где пять районов уже были освобождены. Было много ребят, которые, надев через плечо сумку, ходили по немецким тылам, делали вид, что попрошайничают, а на самом деле собирали ценные сведения. Среди них была и я. Затем судьба забросила меня в партизанский отряд. И вот в один из дней поступили сведения, что скоро тех, кого немцы заставляют трудиться на оборонительных работах, могут угнать в Германию – фашисты, отступая, просто свирепствовали. Надо было их предупредить, что я и сделала, но меня саму задержал жандарм. Так я попала за колючую проволоку. А потом с другими детьми, женщинами и стариками в товарном вагоне нас отправили на запад.
Поезд с заключенными до станции Молодечно шел почти три месяца: железнодорожные пути были разрушены. Нас не кормили, не поили. Во время длительных остановок из вагонов выходили тощие, высохшие до костей фигуры. Многие не выдерживали – трупы лежали в вагонах штабелями, полы были пропитаны кровью, трупной жидкостью. В концлагере нас одели в робы и присвоили порядковый номер.
Лагерь был огромный, там были десятки бараков, в которых мучились сотни людей. Над некоторыми проводили медицинские опыты – если и выживали после них, то последствия сказывались потом. Например, никто из выживших моих знакомых не смог родить здорового ребенка. Мы с утра до ночи работали на каменоломнях, батрачили на полях. Иногда за «живым товаром» приезжали из Польши, Австрии, Германии, Франции.
Пришлось испытать не только физические мучения, порку, битье, подвешивание к столбу за кисти рук, но и изощренные моральные издевательства. Так, провинившихся заставляли исполнять «танец лягушки» – присесть и прыгать с вытянутыми вперед руками, стоять у «стены вздохов» со сложенными на затылке руками, запрягали вместо лошадей в телеги, возившие камни, и приказывали петь на бегу... Почти не кормили – один половник баланды за день. В округе были обглоданы все деревья, съедали любые травинки... Особенно тяжело приходилось детям – трупы из нашего барака вывозили ежедневно.
Когда началось наступление Красной Армии, вольнонаемный возница снабдил меня кусочком хлеба и платьем – полосатая роба слишком привлекала внимание. Удалось ускользнуть из лагеря, и несколько дней я пробиралась полями и лесами к линии фронта – где грохотало. Уже потом я узнала, что детский барак вместе с его обитателями, как и остальные лагерные сооружения, был сожжен – немцы следов не оставляли...
Потом была встреча с родными, переезд в Казань: я жила у старшей сестры, училась, работала учителем математики. Стала отличником народного просвещения ТАССР и СССР.
Долг нашего поколения – удержать в памяти те события, рассказывать о них молодежи, чтобы приходящие нам на смену поколения понимали, какая это страшная штука – война.
Галина СЕРЕДА. Казань