Они как никто знают цену мирной жизни

№ 14 от 20 апреля 2018 года

11 апреля в Казанской гимназии №155 прошло торжественное мероприятие, посвященное 73-й годовщине освобождения узников фашистских концлагерей. Именно в этот день в 1945 году невольники «Бухенвальда» подняли интернациональное восстание против гитлеровцев и вышли на свободу. За годы Второй мировой войны через лагеря смерти прошли 18 миллионов человек, из них 5 миллионов – граждане Советского Союза. 11 апреля ежегодно во всем мире отмечается как день памяти всех расстрелянных, сожженных в газовых камерах, умерших от голода и лишений в бараках.

На встречу в казанскую гимназию пришли представители Татарстанского республиканского отделения Российского союза бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей. С приветственным словом выступила заместитель министра труда, занятости и социальной защиты РТ Эндже Нигметзянова. Она отметила активность общественной организации, которая защищает права этой категории граждан. «Люди, прошедшие ад концлагерей, нацелены на работу по патриотическому воспитанию молодежи, проводя в школах и лицеях уроки памяти, – подчеркнула она. – Ребята не из книг, а из уст живых свидетелей тех страшных лет узнают об ужасах войны и лишениях, которые она несет с собой. Большая благодарность вам, дорогие ветераны, за это».
Каждый из сидящих в зале мог много рассказать о том, каким тяжелым, пронизанным ощущением смертельной опасности оказалось их детство на чужбине в фашистских лагерях. Свою историю жизни и быта за колючей проволокой под надзором свирепых охранников с автоматами рассказала Валентина Новокрещенова.
Родилась она в большой семье: у матери и отца было 10 детей мал мала меньше. Жили в городе Ржев, который за время войны трижды оказывался в руках немецких войск, но советские солдаты всякий раз его отбивали. И все-таки, когда зимой 1942 года фашисты окончательно захватили город, всех жителей погнали в Белоруссию, в трудовой концентрационный лагерь.
«Мы вместе со всеми шли многотысячной колонной – пешком, нас никто не вез, вспоминает Валентина Николаевна. – Мама и сестры-братья постарше на одних санках везли больного папу – у него была водянка ног, он не мог ходить, а на других – совсем маленького братика 1940 года рождения и племянника примерно одного с ним возраста. Малыши чуть постарше – мне было четыре с половиной годика – держались за веревочку санок. Так и шли сотни километров, с передышкой на ночь. Нас конвоировали немцы с собаками. Папа наш в дороге умер.
В концлагере мужчины трудились на лесозаготовке, на железной дороге – грузили бревна, выполняли другую тяжелую работу. Женщины работали в прачечных, их заставляли ухаживать за ранеными немцами. Мы, маленькие дети, тоже делали посильную работу: мама стирала бинты, а мы их потом скатывали. Дети от родителей жили отдельно – в своем боксе или бараке. Кормили нас черт знает чем – какой-то болтанкой, да и то очень скудными порциями. Дети все ходили пузатые от голодухи. Что там говорить, кое-как выживали, трудно сказать, как – все тяготы ложились на плечи родителей.
За пределы лагеря нас не выпускали, все было опутано колючей проволокой, собаки вокруг. Немцы издевались, как могли. Заставляли ребят чистить сапоги, а если плохо почистят, ногой – бах в зубы! Моему маленькому брату несколько зубов выбили. Каждый день кого-то расстреливали на специальной площадке. Выходить поздно ночью – запрет, даже за это могли поставить к стенке. Плен есть плен. Немцы были жестокие, злее, чем волки, особенно эсэсовцы: те вообще были нелюди какие-то.
Мужчины на разработку леса ходили, а на другой день от изнеможения некоторые просто не могли встать. С ними никто не возился, не лечил, медпункта не было и в помине (женщины в некоторых случаях сами лечили больных подручными народными средствами), их просто расстреливали. И скидывали в котлованы. Причем после расстрела кое-кто мог оставаться живым, такие случаи бывали, но помогать им запрещалось. Мама потом нам рассказывала, что из тех траншей доносились иногда стоны... Сплошной ад, и не дай бог его кому-то увидеть и познать».
Валентина Николаевна помнит и день освобождения из заточения. Под натиском советских войск немцы просто оставили лагерь, но успели ворота закрыть и заминировать. Первыми пришли наши солдаты – разведчики и саперы в белой камуфляжной одежде: стояла зима. Все смертоносные «ловушки» обезвредили. Проложили безопасную тропиночку, ведь вокруг лагеря тоже могли быть мины. По ней сотни узников вышли на свободу – их потом на машинах доставили до родного Ржева. А там от города остались одни руины... Мать Валентины Николаевны вырыла землянку, нары ступеньками сделала, чтоб дети могли спать, нанесли всякого старого тряпья: все, что сохранилось после разрушений и пожаров – укрываться. Так и жили до конца войны. Но это все равно была свобода, дыхание смерти осталось позади – ощущение совершенно иное. Лица детей светлели с каждым днем.
... Всем сидящим в зале бывшим узникам концлагерей было приятно видеть радостные лица воспитанников гимназии, которые подготовили для них замечательный концерт: и танцевальные номера с нарядными костюмами, и песни про подпольщиков, и другие патриотические композиции. Ветераны примерно в таком же возрасте, как эти дети, провели несколько лет в леденящем душу ужасе концлагерей. И каждый в глубине своей души желал нынешним ребятам, чтобы любые невзгоды обошли их стороной.
Владимир ГАРАНИН
 

Рахиля АБДУЛЛИНА, председатель Татарстанского республиканского отделения Российского союза бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей
За последнее время представители нашей организации особых проблем не испытывают. Долго боролись, чтобы в бюро Медико-социальной экспертизы были более внимательны к нашим людям, ведь им столько пришлось пережить. Теперь процедура освидетельствования проходит легче, тем, кому по состоянию здоровья положена инвалидность, получили ее без особых трудностей, а, стало быть, пенсия и иные выплаты у них увеличились. Единственно, с обеспечением бесплатными лекарствами не все в порядке. Здесь еще предстоит поработать.
А лично меня сейчас сильно волнует международная обстановка, кому-то не живется спокойно, кто-то жаждет войны – знали бы они, что это такое...