Своей самой дорогой наградой бывший фронтовик Мухтасим Фарукшин из Набережных Челнов считает медаль «За отвагу» – он получил ее за то, что доставил в часть немецкого «языка». 23 февраля герою исполнится 95 лет.

Участник Великой Отечественной войны и сам иногда удивляется, насколько четко отложились в памяти события, связанные с его боевой молодостью. Говорит, столько лет прошло, может, и хотел бы забыть многое, да не получается. Пережить довелось немало: в пять лет остался без мамы, с начальной школы начал работать в колхозе. В их деревне на 18 дворов была только татарская школа, поэтому, окончив семь классов, ни слова не знал по-русски. В армию пошел, как только исполнилось 18 лет. На дворе – 1943 год. Он мечтал быть танкистом. Когда начали распределять на учебу, услышал среди непонятной русской речи знакомое слово «танк», и вызвался служить в этих частях. А оказалось, что речь шла о станковом пулемете! Так и стал вторым пулеметчиком.
На передовую Мухтасим попал в составе армии Волховского фронта в июле 1943-го. «В первом вечернем бою натерпелся страху, – признается ветеран. – Особенно испугался трассирующих пуль, которые оставляют светящийся след. Казалось, все летят прямо в меня». Но настоящая война для Фарукшина началась осенью 1943-го. Несколько раз чудом оставался жив. «В Эстонии мы стояли в обороне на расстоянии примерно 100 метров от немцев, – вспоминает ветеран. – Понимали: стрелять бесполезно, не прорвемся. И они не стреляли. Общались издали. Они нам кричали: «Рус, Катюша!» Мол, спойте «Катюшу». Мы иногда даже пели назло... А тут пополнение пришло, и один новенький офицер взял и на этот крик начал по фрицам палить, а они в ответ из миномета. Много тогда наших полегло...»
В начале 1944-го полк Мухтасима пытался перейти Нарву, к марту оказался в Гатчине. «В один из дней я спасся трижды! – рассказывает фронтовик. – Врачи сказали, что в меня стрелял снайпер – пуля прошла буквально в миллиметре от сердца. Пока меня оперировали, полевой госпиталь обстреляли, но не задело ни врача, ни меня. А в третий раз я остался жив, потому что меня не отправили в ленинградский госпиталь ближайшим поездом. Утром мы узнали, что этот эшелон с ранеными разбомбили...» Тогда в обстреливаемом полевом госпитале врач поторопился зашить рану, оставив в ней кусок марли. Вскоре пошло нагноение. Снова прооперировали, но боли были сильные, есть не хотелось. Пожалев молоденького солдата, медсестра пообещала приготовить специально для него «царский» обед – сварить картофель в мундире, раздобыть хлеб, яйца и бараньи ребра. Но в соседнем селе нашли только яйца... На поправку Мухтасим пошел лишь через полтора месяца.
Неужели не боялся снова возвращаться на фронт? «Конечно, боялся, – отвечает ветеран. – Остаться живым на войне – это всегда чудо. Помню, однажды мы стояли с артиллеристами, и вдруг рядом разорвалась многоосколочная мина. Пятеро погибли на месте, а мы с товарищем только присели от страха. Остались живы. Чем это еще объяснить, если не чудом? Когда лежал в госпитале, казалось, что раз я однажды выжил после ранения, значит, мне уже дали шанс, и больше чудес не будет».
Прямо из госпиталя 19-летнего Мухтасима направили в разведку. Когда полк стоял в обороне, он в одиночку или с радисткой шел на задание, а во время наступления, наоборот, отдыхал. В отличие от других бойцов, он мог не стричься коротко, отрастил бородку и отправлялся на задание, разумеется, в гражданской одежде. Чтобы враг не учуял запах, нельзя было пить, курить, пользоваться одеколоном. «В разведке со мной служила радистка на два года меня старше с позывным «Ландыш», – говорит Мухтасим абы. – Настоящие имена называть друг другу было нельзя, она называла меня Сирином. Ландыш была очень хорошенькая. Конечно, я влюбился в нее!» Вместе несколько раз переходили линию фронта, однажды чуть не попались вражеским лазутчикам. Спасла большая сосна с крупными корнями, под которыми оказалась яма. Там и схоронились, а немцы прошли мимо.
За «языком» Мухтасим ходил несколько раз. За доставку одного пленного получил медаль «За отвагу». Есть у ветерана и другие награды – ордена «За заслуги перед Отечеством» и «Отечественной войны третьей степени».
«Теперь в фильмах часто показывают, что разведчики так близко подходили к немецкому штабу, что чуть ли в окна не заглядывали, – удивляется ветеран. – Будто бы у врага ни своей разведки, ни караула не было, и захватить пленного «языка» было раз плюнуть. Неправда все это!» Пленных наши разведчики должны были доставлять живыми, трофеи – сдавать командиру. Но однажды Мухтасим позволил себе вольность: на задании попался брошенный часовой магазин, и он не удержался – взял двое часов: одни себе, другие для Ландыш. А вот немецкая провизия, говорит, ему не нравилась: «К концу войны фашисты своих солдат плохо кормили. Бывало, враг отступит, кухню оставит. Полный котел супа, а есть невозможно, ничего натурального. Даже вместо хлеба какие-то безвкусные брикеты».
8 мая 1945 года в районе Кенигсберга Сирин и Ландыш снова получили приказ идти в разведку. Неожиданно отовсюду начали стрелять. Перепугались, думали, немцы. Вдруг услышали: «Война закончилась!»
Вскоре разведку расформировали. Ландыш осталась в части, Мухтасима направили в Сталинград. Домой он вернулся в декабре 1945 года. Отучился в Муслюмовском училище на ветеринара, заведовал фермой, потом уехал работать на шахту в Кузбассе. Там в 1948 году встретил жену, родились две дочери и сын. В 1991 году вслед за детьми переехал в Набережные Челны. Здесь стал заместителем председателя ветеранской первички Автозаводского района, сейчас является почетным членом организации. По сей день жалеет, что своих боевых товарищей, в том числе Ландыш, больше никогда не видел. Кстати, часы, которые он унес как трофей, проходили без сбоев всего три года. Зато солдатская алюминиевая ложка и чашка прослужили вплоть до 1990-х годов. Около 50 лет он каждый день ел только из этой посуды, пока она не прохудилась. После этого личные вещи бойца отдали в школьный музей.
...На юбилей по традиции дома у фронтовика соберутся дети, внуки и правнуки, чтобы снова послушать захватывающие военные истории. А вот в день 75-летия Победы ветеран не собирается домовничать – обязательно отправится на парад на центральную площадь Автограда, выступит на митинге. Загодя перебирает старые записи, выуживая из уголков памяти – а она у него дай бог каждому! – новые подробности.
Ирина ЧУДНОВСКАЯ