Мальчишки и девчонки сороковых-роковых

№ 17 от 8 мая 2020 года

Когда шла Великая Отечественная война, они были подростками. Конечно, как и всем сверстникам, им пришлось рано повзрослеть. Какой она была – обычная каждодневная жизнь в тылу? Что запомнили дети военного времени? Как переживали лихую годину они и их близкие? Чем были заполнены будни мальчишек и девчонок сороковых-роковых? Почитайте эти воспоминания: в них важно каждое слово, каждая деталь...

Юрий БЕЛЯКОВ, кандидат технических наук, лауреат Государственной премии СССР. Казань
В годы Великой Отечественной войны мы с мамой жили в квартире, которая находилась на первом этаже старого деревянного дома №4 по улице Тельмана. Отца сразу призвали на фронт. Прохожу иногда по этой улице и не узнаю мест, где прошло мое детство, – так все изменилось. Чтобы выжить, все держали во дворе в сараях кур, коз и даже коров. И это в центре Казани – в ста метрах от нынешнего здания Кабинета Министров. Со всех ближайших районов скот собирали в стадо на берегу Казанки у деревянного моста, который все горожане так и называли – «коровий мост». Находился он недалеко от Суворовского училища. Стадо уходило на другой берег Казанки и паслось на заливных лугах. Вечером мы с моим дедом Яковом Ивановичем по улице Подлужной уводили нашу козу домой. Ее молоко очень нас выручало. Хорошо помню наш район Казани тех лет. Огромное, из красного кирпича, недостроенное здание оперного театра неодолимо манило нас в свои многочисленные комнаты и залы. Брат моей матери работал на стройке, иногда мы, мальчишки, к нему приходили. Но вскоре он ушел на войну с Финляндией и сгинул в финских лесах и болотах – пропал без вести. А два моих дяди – брат матери и брат отца погибли на фронтах Великой Отечественной войны. На противоположной стороне площади Свободы, на месте нынешнего Кабинета Министров, находился завод, который казанцы знали как «Пишмаш». Это длинное приземистое здание занимало по фасаду весь квартал от улицы Театральной до улицы Пушкина, а отгороженная деревянным забором территория – приблизительно ту же площадь, что и нынешнее здание Кабинета Министров. Проходная была со стороны улицы Театральной. Перед зданием на всю его длину был палисадник, засаженный кустарником. Можно было наблюдать в окна, как работают станки, ходят люди. Здание было старинное, кирпичное и очень прочное. Когда завод решили перевести в другое место, здание никак не могли сломать. Вызвали танки, обвязали тросами оконные проемы. Тросы рвались, а здание стояло несокрушимым. Наконец, пришли саперы, жителей окрестных домов предупредили и проинструктировали, как себя вести. Взрывами очень аккуратно здание разрушили. Вторая небольшая площадь располагалась позади завода «Пишмаш» и ограничивалась с одной стороны заводским забором, а с другой – кирпичным жилым зданием, в подвале которого располагался магазин, где «отоваривали» свои продуктовые карточки местные жители. Магазин так и звали – «подвальчик». И я, и мои сверстники запомнили очереди. Занимали их иногда с вечера, чтобы утром отоварить карточки. В конце улицы Пушкина на Федоровском бугре, на высоком берегу Казанки, был небольшой базарчик, где торговали всякой всячиной. Он носил неофициальное название «еврейского». В конце войны здесь было много инвалидов, они продавали в основном табак. Меркой служил специальный стеклянный стаканчик с очень толстым дном. В 1944 году я пошел в школу №24 на улице Пушкина, которую окончил в 1954 году. На ее месте ныне располагается Министерство финансов РТ. Прошли годы. Заштатная улица Тельмана стала элитной, застроена суперсовременными зданиями и вместо обычного трудового люда заселена владельцами огромных дорогих квартир. Кругом заборы, охранные территории, дорогие автомашины. Изменились и люди. Несмотря на тяжелые условия жизни, в войну люди были доброжелательнее, не было такого высокомерия по отношению друг к другу. Хотелось бы, чтобы материальное благосостояние не было единственным мерилом жизненных ценностей, чтобы все люди независимо от уровня достатка, а главное, их потомки, знали и помнили, кому они обязаны своей мирной и благополучной жизнью. А день 9 мая для всех поколений россиян чтобы навсегда остался главным праздником, каким он являлся для фронтовиков, тружеников тыла и для нас – детей войны.

Роза МАЗИТОВА, заслуженный деятель науки РТ. Казань
В 1941 году Зеленодольску выделили всего одну путевку во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек». И она досталась мне – отличнице и активистке, закончившей 6 класс школы №3. Долго отдыхать не пришлось – началась война. Даже в море ни разу искупаться не успели. 8 июля нас отправили домой. Карточную систему ввели сразу же. 300 граммов хлеба, выдаваемых на день, мама пыталась делить на 3 части. В школе давали еще по 50 граммов. Я вступила в комсомол в мае 1942 года. В это время шли бои на подступах к Сталинграду. Летом 1942 года несколько раз объявляли воздушную тревогу: рядом с Зеленодольском был мост через Волгу. Он был очень значимым в годы войны объектом, так как соединял фронт с Уралом и Сибирью. Около нашего дома вырыли так называемые щели для укрытия от бомбежек. Бомбоубежищ в городе не было. К счастью, ни одна бомба не упала. Из нашего дома – его называли «Дом учителей» – и соседнего – «Дома медиков», все ребята, с которыми мы совсем недавно играли в лапту и прятки, ушли на фронт. Из нашего дома – братья Тулузаковы: Палладий и Евгений, оба погибли, из «Дома медиков» – братья Кузнецовы: Виктор и Николай. Виктор тоже не вернулся.
Помощь фронту школьников заключалась в активном участии в воскресниках. Наша школа помогала судостроительному заводу имени Горького. На эти воскресные работы мы ходили с большой охотой, делали все, что поручали взрослые. В конце рабочего дня получали к своей обычной норме еще один кусок хлеба. Он казался таким вкусным! Все летние каникулы, включая и сентябрь, мы работали в Мамадышском районе, в совхозе. Нас везли туда на барже по Волге, Каме и Вятке, потом долго шли пешком. Жили далеко от деревни в огромном сарае без света, там были двухэтажные нары. Когда после работы ложились спать, наш педагог, до сих пор помню ее фамилию – Онищенко, эвакуированная из Киева, часто пересказывала нам повести, отрывки из «Трех мушкетеров», иногда просто интересные истории из своей жизни. Кормили нас три раза в день овсяной кашей без хлеба. Трудились на поле, вязали снопы. Первое время очень болели руки, потом как-то привыкли. Мама работала в единственной тогда в Зеленодольске татарской школе №5. В начале 1942 года наша семья пополнилась двумя малышами: у меня появились братик и сестренка. Отца, Кадыра Абдулловича Девликамова, призвали на фронт. Как старшей в семье, мне пришлось, когда одной, когда в сопровождении взрослых ездить в деревни за картошкой в обмен на вещи, которые мама хранила на «черный день». Случалось разное: попадали в бураны и вьюги, еле-еле везли санки с укутанной от мороза картошкой. Однажды вдвоем с соседкой торопились до сумерек дойти до деревни и метрах в 500-600 от нее на опушке леса увидели волчьи глаза... Соседка быстро достала из кармана спички и зажгла захваченные с собой лучины. Волки попятились и скрылись в лесу. Не помня себя от страха, не чувствуя тяжести нагруженных санок, мы почти вбежали в деревню.
В 1944 году мы пережили самую голодную зиму и весну. Помню, в марте мы с подругой Агнессой Тулузаковой, первокурсницей КАИ (я училась тогда в 9-м классе) отправились далеко, в Цивильск, в надежде хотя бы немного купить или обменять на вещи муки и картошки. Повезло: картошка загружена в санки, даже немного муки достали. Вот мама обрадуется! Спустились из деревни Козловка на Волгу. Надо еще добраться до Волжска на противоположном берегу Волги. Целый день шел дождь, валенки промокли. Не мы одни, целая вереница женщин с санками по проложенной на снегу тропинке спешила на казанский пригородный поезд. Мы с Агнессой оказались за большими санями, возница погонял лошадь, но она тоже шла медленно, как и люди. Дождь не переставал. И вдруг... Шедшая перед нами лошадь исчезла в полынье. Возница успел соскочить и пытался вытащить лошадь, но было поздно. Мы успели остановиться у кромки воды...
В школе жизнь шла своим чередом. В 9-м классе я работала пионервожатой. Многие из ребят мечтали после 7-го класса поехать в Казань поступать в летную школу. На пионерских сборах читали в газете «Пионерская правда» о пионерах-героях, подвиге Зои Космодемьянской, о летчике Николае Гастелло. Радовались сводкам Совинформбюро об освобождении захваченных фашистами городов. Росла надежда, что недолго уже быть войне. Как и все, вели шефскую работу в госпиталях. К посещениям раненых готовились тщательно: шили кисеты, готовили номера художественной самодеятельности. Раненым бойцам нравились наши визиты, некоторые просили написать под диктовку письма домой.
Не прекращались концерты художественной самодеятельности. Весной подводили итоги в клубе фанерного завода. Наша школа занимала призовые места. В военные годы мы гораздо серьезнее стали относиться к учебе. В конце года за отличные оценки и помощь фронту торжественно вручали похвальные грамоты и подарки, обычно – книги. До сих пор храню такой дорогой для меня подарок с надписью: «За отличную учебу, дисциплину и помощь фронту. В день XXV годовщины Октября. Директор школы С. Захаревский. 7/XI 1942 г.»
Папа был контужен в январе 1944 года в боях за Правобережную Украину в ходе Корсунь-Шевченковской операции. В апреле его после длительного лечения в госпитале комиссовали, дали инвалидность и, к нашей радости, он вернулся домой. А вот два его брата Сагит и Ахмед погибли. Весной 1944 года мальчиков из нашего класса забрали в армию. В это же время открылись годичные курсы подготовки учителей начальных классов. Часть девочек поступила на эти курсы после окончания 9-го класса. В годы войны в Зеленодольске осталось три школы, две были заняты под госпитали. В сентябре 1944 года на весь Зеленодольск набрался один 10-й класс. Мальчиков было всего двое.
9 мая 1945 года стал самым радостным днем. Как только в 2 часа ночи по радио передали о безоговорочной капитуляции Германии, окончании войны, наши два дома на улице Комсомольской одновременно и ликовали, и плакали: ведь не было ни одной семьи без утраты.